Сначала новость, которую можно прочесть с облегчением: Волжский городской суд Волгоградской области постановил отпустить осужденного по «московскому делу» Егора Лесных условно-досрочно. По версии следствия, на акции протеста 27 июля 2019 года он повалил на землю нацгвардейца и пнул ногой полицейского. Вину Егор Лесных не признал, и был отправлен в тюрьму. Теперь уже мало кто помнит события лета 2019-го: оно кажется таким далеким, как в прошлой жизни. Память у леммингов короткая, и вчерашние события выпадают из полушарий на «раз-два», поэтому их можно активировать одними и теми же призывами до бесконечности – пока не кончится жизнь. «Встань и иди, и ничего не бойся» - призывно щелкнуло в мозгу, и организм вывалился на улицу всем туловищем, чтобы немедленно отовариться и отправиться в

Pentagon force planning is a dense and complicated blend of assumptions and projections, but operational scenarios are its most impactful ingredient. Their importance varies as administrations change and threats come and go, but depictions of the situations U.S. military forces and systems need to address are essential to setting investment priorities. Unfortunately, organizational inertia and a desire to compete for dollars lead U.S. military services to plan for scenarios that privilege their largest existing programs–even as America’s adversaries are moving on to an entirely different type of warfare. During the past decade, DoD naturally focused its planning on peer competitors China and Russia or nuclear-armed rogue states like North Korea. The most stressing campaigns U.S. forces could face against these adversaries dominate DoD analysis, under the assumption that worst-case scenarios like an

Free Joomla! template by L.THEME